Владик снова проводит каникулы у деда Юры, когда в деревне неожиданно появляется… Виктор — дед Владика по папе, бывший дипломат. Он быстро находит общий язык с местными, дарит внуку дорогие подарки и увлекает его захватывающими историями о путешествиях по миру. Между дедами вспыхивает соперничество за внимание внука — от едких подколов до открытого противостояния. Дед Юра все больше чувствует, что проигрывает. Но когда всплывает опасная тайна из прошлого Виктора, у деда Юры появляется возможность избавиться от конкурента.

Ведьме Кики исполнилось 13 лет, а это значит, что по традиции ей пора пройти годичную практику вдали от дома. Кики седлает метлу и вместе с верным черным котом отправляется на поиски подходящего места. Выбор падает на уютный прибрежный город, где она открывает свое дело: службу доставки. Кики предстоит стать самостоятельной, научиться преодолевать трудности взрослой жизни и обрести уверенность в себе…

Юношеский протест, гламур и брак без любви: взгляд на «Спящую красавицу» из XXI века Жизнь в розовом цвете не всегда праздник. Мир гламура – это не только красивая картинка, но и искажённое восприятие реальности, навязанные стандарты и фальшь. Юная наследница семьи гедонистов, что ходят в розовом и не носят обувь, получает на день рождения подарок из другого мира и отправляется в рискованное путешествие в поисках себя. Но что за мир царит за границами гламурного пузыря? Какой из миров настоящий, а какой – игра подсознания? И существует ли где-то свобода быть самим собой? Танцевальный спектакль Андрея Кайдановского по отдалённым мотивам «Спящей красавицы» – ехидная, честная, зрелищная попытка взглянуть на современный мир с его притворством, социальными различиями и поиском собственной идентичности. Андрей Кайдановский – едва ли не главный трикстер мирового балета. Он не признает правил, не опирается на опыт предшественников, двигается «против шерсти» и создает спектакли яркие, спорные, решительно не классические, но всегда очень интересные. «Спящая красавица» не исключение. Танцевальный спектакль, поставленный для балетной труппы Линца, – история взросления и юношеского протеста, сколь гротескная, столь и жёсткая. Кайдановский безжалостно препарирует глянцевый мир, где за красивым фасадом – равнодушие, усталость и пустота, где важнее казаться, а не быть, где правила и стиль – всё, а любовь – лишь часть идеальной картинки. Его Аврора – типичный подросток, который пытается вырваться из привычного, раздражающего мира. Помогает ей в этом, как ни странно, проклятие феи Карабос. Благодаря свершившейся мести девушка оказывается за пределами своего мира: но возможно, это происходит лишь в её воображении. В череде странных знакомств и опасных попыток взросления однажды ей попадается «хороший мальчик». И эта встреча – начало пути к взрослой жизни, где мало места для любви, зато есть много правил и требований «быть как все». Как признается сам Кайдановский, его стиль – это баланс между жанрами, унаследованными от родителей, балерины Наталии Судаковой и актёра Александра Кайдановского. Он ищет компромисс между танцем и драматическим театром, приправляя этот микс перфомансом, комедиями абсурда и многим другим. И «Спящая красавица», чем-то напоминающая о юном протесте самого хореографа, – отличный пример этого «синтетического» подхода к балету.

Интеллектуальный лабиринт от Барри Коски: барочная музыка встречается с античными мифами Идея проекта родилась у Чечилии Бартоли, художественного руководителя Зальцбургского Троицкого фестиваля, которая всю жизнь ищет новые способы разговаривать со зрителем. Барри Коски обсуждал с ней возможности совместной работы больше десяти лет. В итоге родилось абсолютно новое пастиччо из произведений Вивальди. Художник Майкл Левин создал не просто декорацию для персонажей пяти мифов из «Метаморфоз» Овидия, а сложную метафору: единое пространство отеля, где разыгрываются все истории, – пограничное состояние между сном и реальностью, а огромная кровать – портал в Аид. Холодильник с мини-баром и плазменная панель подчёркивают, что древние страсти не ушли в прошлое – они бытуют и в современном мире. И что этот спектакль – о нас. О том, в кого и как мы превращаемся, когда любим, когда страдаем, когда смотрим на себя в зеркало. Это отель, из которого мы выходим другими — или не выходим вовсе, оставаясь внутри, в комнате теней, где навсегда поселились Пигмалион, Арахна, Мирра, Нарцисс и потерянная Эвридика. «Отель Метаморфоз» – это пастиччо в своём первозданном смысле: идеальное сочетание фрагментов, которое создаёт новую, цельную реальность. Блестящий режиссёрский замысел Коски, первоклассный актёрский ансамбль и феноменальная музыка Вивальди – всё это сложилось в единое, захватывающее действо. Пролог: Орфей как собиратель снов Всё начинается в номере уставшей пожилой женщины в исполнении заслуженной немецкой актрисы Ангелы Винклер. Воплощая Орфея, она не поёт, а читает тексты Овидия в новом прозаическом переводе и стихи Рильке. Эта комната – пространство памяти, где реальный мир остался за дверью, а внутри – только сны, ожидание и утрата. Пигмалион и Галатея: Любовь к своему отражению Первая история – миф о Пигмалионе в исполнении Филиппа Жарусски и Леа Дезандре. Вместо античного скульптора – современный мужчина, обнимающий куклу в натуральную величину. Здесь особенно ярко проявился режиссёрский метод Коски: иронично обыграть тему искусственного интеллекта, создав образ веб-дизайнера, который буквально создает свою возлюбленную. Арахна и Минерва: Искусство как вызов богам Второй эпизод – дуэль-соревнование между Арахной (Чечилия Бартоли) и богиней Минервой (Надежда Карязина). Арахна – блистательная художница, работающая с новейшими технологиями и искусственным интеллектом, – вызывает богиню на состязание и проигрывает, превратившись в паука. Сцена, где Карязина в образе Минервы появляется перед Бартоли, стала подарком для меломанов, а Бартоли смогла показать и трагическую, и юмористическую грань своего таланта, превратившись из искусной ткачихи в жалкое создание. Мирра: Дочь, принявшая желаемое за действительное Самый шокирующий миф – история Мирры (Леа Дезандре). Она воспылала страстью к отцу и, обманув его, провела с ним ночь. Узнав правду, отец проклял её, и боги превратили её в мирровое дерево, слёзы которого – ладан. Леа Дезандре виртуозно исполнила свою партию, передав всю глубину отчаяния, одержимости и боли отверженной. Эхо и Нарцисс: Разговор с пустотой Эпизод с Нарциссом – символом эпохи социальных сетей и бесконечного самолюбования – самый трагичный. Филипп Жарусски, в свитере, напоминающем привычный стиль самого Барри Коски, предстаёт перед нами уже немолодым, с ранней сединой, погружённым в себя. Из зеркал выходят два прекрасных юноши-близнеца – его собственные отражения. А Эхо (Леа Дезандре) тщетно пытается достучаться до Нарцисса, повторяя его слова, но оставаясь невидимой и неслышимой. Финал: Эвридика в царстве теней Последняя сцена возвращает нас к Орфею. Теперь уже комната трансформируется: кровать поднимается кверху, и перед нами разверзается мрачная бездна, Чёрный Вигвам Дэвида Линча, куда спускается Орфей за Эвридикой. Трагедию довершает исступлённый, дикий, первобытный танец менад-вакханок. Чечилия Бартоли появляется уже в образе Эвридики – потерянной навсегда. Она бродит во мраке, и голос её наполнен бесконечной тоской.